Наверное, поклонники Владимира Высоцкого могут меня упрекнуть в том, что страничка ему посвященная получилась самой маленькой. Что ж - если упрек и будет вполне заслуженным, так как она действительно самая маленькая, то я могу возразить только одно - она не менее искренняя, чем остальные странички этого цикла.

      Как и Булат Окуджава, Владимир Высоцкий с раннего детства... скажем так, с сознательного детства вызывал у меня трепет и благоговение. Я просто замирал, едва заслышав его голос.
      Так же как и Окуджаве я никогда не пытался писать посвящение Высоцкому. Как и "Синий Вагон Метро" - "Славный парень" пришел совершенно неожиданно и заиграл, "с хрипотцой" в моей душе. Пришел он в тяжелый для меня момент. Пришел и помог в трудную минуту, как приходил и сам Владимир Высоцкий.

      Когда начали выходит диски из серии "На концертах Владимира Высоцкого", покупая, я перед тем как прослушать каждый, - готовился... Я обычно в первый раз прослушивал их, когда оставался дома один и каждый раз, в течение многих лет, едва только игла касалась черной поверхности пластинки и начинал звучать голос, вторя его переходамЮ я начинал дрожать мелкой едва заметной дрожью. Я и сейчас ей дрожу, пока вывожу эти строки - такова сила этого человека.
      Если Окуджава учил и учит меня (нас) чему-то простому и высокому, то Высоцкий проживая в который раз свои песни, заставляет и меня (нас) проживать, то о чем он поёт. (Я не хочу писать - то о чем он пел). Каждый раз, когда я включаю пластинку ли, ленту ли, mp3 файл с его песнями и слушаю - я фактически ощущаю его присутствие.

      "Присутствие" - по всей видимости, главное слово, которое ассоциируется у меня с именем Высоцкого.

      Не менее чем песни, меня на этих дисках поражало, как он контактировал с аудиторией. Вежливо. Тихо. Просто. Честно. Но связь эта как еще одна струна на гитаре, дребезжала в душе и заставляла опять и опять тихо трястись, сидя на диване напротив проигрывателя, замирая и снова начиная дрожать... Как тот канат, в стихотворение про "четыре четверти пути". Тот канат, по которому он идет и идет и учит идти нас. Пройти и не упасть. Его песни и слова - страховка и поддержка.
      Я никогда не любил ни максимализма, ни идолопоклонничества. Высоцкий для многих, увы, стал идолом, кумиром. Он знал, что так будет. Он предрек все это в "Памятнике"... Я не хочу и не могу исследовать творчество Высоцкого. Это уже сделали до меня профессионалы, и более квалифицированные знатоки-любители. Я собственно уже сказал все что хотел. Но я хочу все-таки подвести черту перед тем, как показать вам мое единственное стихотворение... Не посвящение Высоцкому - скорее попытка осознать. Отражение...

      Итак - эта черта - три слова, в которых заключается мой Высоцкий: Присутствие, Проживание, Поддержка.

СЛАВНЫЙ МАЛЫЙ 

    Памяти В. С. Высоцкого

То было прошлою зимой. 
Я поздно ночью шел домой, 
и, вдруг, в ночи передо мной 
звезда упала. 
А я подумал: "Чёрт дери, 
судьба в твоих руках - бери!" 
Трамвай вдали скрипел дверьми, 
искря по шпалам. 

Когда же я пришел в свой дом, 
сидел он молча за столом, 
и я глаза скосил на лом 
(за шкафом справа). 
Он выше был и с бородой, 
короче - именно такой. 
И я подумал: "Шут с тобой". 
И полегчало. 

С тех пор он был всегда со мной. 
Его дыханье за спиной 
мне не давало впасть в покой, 
и то - не мало. 
Он всё меня куда-то гнал, 
он мне покоя не давал, 
и я себя не узнавал 
в том славном малом. 

Меня учил он в такт шагать, 
стихи легко в ночи слагать. 
Учил рубить, пилить, строгать - 
и всё по нраву. 
Я был прилежный ученик, 
хоть и не вел за ним дневник. 
К нему как к брату я привык 
вполне по праву. 

Я словно стал самим собой... 
Лишь иногда ночной порой 
гадаю: кто же он такой 
и что с ним стало? 
Его предназначенье в том: 
прокрасться к бедолаге в дом, 
растормошить его, потом - 
проблем навалом. 

Я знаю: этою зимой 
средь ночи кто-нибудь домой 
наедине с самим собой 
придёт усталый. 
Ему, быть может, повезёт - 
его на кухне подождёт 
и за собою поведёт 
тот добрый малый. 

Июль, 1995